66 ЛЕТ – ЗА ОПЕРАЦИОННЫМ СТОЛОМ

5 мая 2018

Levushkina66-S15 мая 2018 года старейшему практикующему хирургу-проктологу России, живущей в Рязани, Алле Ильиничне Лёвушкиной исполнился 91 год. Когда-то на выпускном экзамене по хирургии она получила «тройку». При том, что занималась ею с третьего курса, а с шестого уже сама оперировала. А сегодня у неё более 66 лет стажа, врачебная премия «Призвание» в номинации «За верность профессии» и тысячи благодарных пациентов.

«Мне недавно рассказали про какую-то выставку, – вспоминает Алла Ильинична, – где были фотографии знаменитых людей из Рязани. Там рядом стояли Циолковский, Есенин и я. Сдохнуть можно!».

А.И. Лёвушкина выросла в Рязани, выучилась в Москве, но вернулась работать и жить в родной город. Сколько за жизнь у неё было операций, она даже посчитать не берется. Работает доктор до сих пор. «Я сегодня так устала. Отсидела в поликлинике с 9.30 до 11.00, – рассказывает она. – Там ко мне идут и дельные, и бездельные. Бездельные, потому что мое имя услыхали, значит, надо, чтобы я поглядела. А в больнице у меня операция…».

Сегодня на работу А.И. Лёвушкина ездит на такси: «Считаю, заслужила в 91 год». А когда-то она любила пеший туризм и исходила полстраны с рюкзаком за плечами. Этот рюкзак её часто перевешивал: в ней всегда «живого веса» было 55-56 килограммов. Она такая хрупкая, что друзья-мужчины два раза ломали ей ребра, просто крепко обняв от избытка добрых чувств. А ростом она чуть более полутора метров. Так что во время операций ей всегда приходится забираться на подставку, которую коллеги называют «каретой». «Видите, как я хожу? – спрашивает Алла Ильинична, которая и правда ходит с трудом. – А руки работают. И голова – тоже».

Levushkina66-S2Вспоминая о вступительных экзаменах и учёбе в инститтуте, Алла Ильинична говорит: «Я безграмотно пишу. Когда училась, отправляла письма маме, она была педагогом. Приезжаю домой, на столе лежат мои письма, и красным карандашом подчеркнуты ошибки. Как будто я диктант писала. Сначала я возмущалась, потом мне стало смешно. А на вступительном сочинении меня спас Лермонтов. Я его с детства люблю, очень много о нем читала, и как раз была о нём тема. У меня такое получилось сочинение! Мне сказали: «Вы с ошибками написали, но у вас содержание такое хорошее, что мы вынуждены вам поставить четвёрку». Так я поступила во Второй Московский медицинский институт имени И.В. Сталина» (сегодня – РГМУ – Российский государственный медицинский университет).

Алла Ильинична продолжает: «Мама была из очень верующей семьи, она меня крестила в детстве. Но нас никто не воспитывал в вере. Я к богу пришла, когда мне было уже под 60. А в детстве нас растили в советском духе. Когда в октябрята принимали, значок прикололи. Осень, я иду домой в пальто нараспашку. Мама мне: «Застегнись, холодно!». А я хотела, чтоб значок был виден. А когда я стала пионеркой, у нас была такая шутка: «Ответь за галстук!». «Не трожь рабочую кровь, когда уберёшь, тогда возьмёшь». Не знаю, что это означало.

Я была комсомолкой, а в партию вступать отказалась. Это при Брежневе было. И это уже была не сталинская партия. Мне сказали: «Ну, тогда вы не можете быть заведующей отделением». Но потом все равно сделали.

В моём раннем детстве у нас была собака Нелька. Я подползала к ней, обнимала за шею, она вставала… И так я постепенно начала ходить. Так что первые шаги я сделала не с людьми, а с собакой. Что же удивляться, что я люблю животных? У меня дома 12 котов. А за окном кормушка для птиц.

В студенчестве мы жили впроголодь, но жизнь улучшалась с годами. Помню, появились соевые пирожные, они стоили 40 копеек – столько же, сколько проезд. А стипендия была 118 рублей. Покупаешь пирожное, съедаешь, едешь зайцем. Нас ловили, говорили: «Когда ж вы наедитесь этими пирожными?». Но все понимали, что мы голодные. И отпускали.

Levushkina66-S3Я всю жизнь фантазёркой была. Когда шла в мединститут, хотела работать с прокаженными. Тогда в Подмосковье был лепрозорий. Я книжки об этом читала. Но как только попробовала хирургию, как говорится, нюхнула крови, – она меня уже не отпустила. У нас на курсе общей хирургии преподавал знаменитый Борис Петровский, он потом стал министром здравоохранения СССР. Мы все, конечно, хотели с ним поработать. Я стою – маленькая, хоть и на каблуках, но тогда высокие каблуки ещё не носили. У меня колпак, ни единого волоска не видно, и халат с засученными рукавами. Он так на нашу компанию посмотрел и говорит: «Вы будете мне ассистировать». Во время операции кровь брызнула мне прямо в лицо. Он говорит: «Считайте, что я окрестил вас в хирурги».

Много лет спустя он приехал к нам в рязанскую больницу. Поглядел на меня и говорит: «Ну что, я прав был, когда говорил, что ты станешь хирургом?». Я прямо обалдела! А потом поняла: мы у него были первые студенты. А первых запоминаешь.

После института мы с подругой Олей поехали в Туву. Глупые девчонки были. Её отец работал в мединституте, предлагал остаться на кафедре патофизиологии. Мы: «Нет, мы поедем хирургами!». Он сказал: «Гусыни! Ну, и езжайте». Нам было по 24. Ольга хотела на Алтай, я – на Дальний Восток. Мы с Ольгой подошли к карте, смотрим – Тува: и то близко, и другое.

А через несколько лет я вернулась в Рязань. Работала в санитарной авиации, много летала. Как-то пилот долго кружил, никак не садился. Говорит: «Там волки». А я: «Ну, и что? Волки, по-моему, очень приятные животные. Мне их всегда жалко – их убивают ни за что».

Я уже работала в ординатуре, у меня была специализация по щитовидной железе: «И как-то выступала на конференции, должна была сказать «у больного большой зоб». И вместо «з» произнесла «ж». Все смеются… А через некоторое время я ушла в проктологию. Коллеги решили, что та оговорка была пророчеством».

Проктологией в Рязанской области тогда никто не занимался, не умели лечить элементарные вещи. И тут пришла путёвка на курсы по проктологии. Алла Ильинична вызвалась, и посвятила этому всю свою жизнь.

Levushkina66-S4«За эти годы медицина, конечно, усовершенствовалась. Появились технологии и обследования, о которых мы и не мечтали. Но в неё часто возвращаются старые методы. Компьютером я пользоваться не научилась и не хочу. Да и некогда. Вот книга – другое дело: ты её держишь в руках, она пахнет… Раньше я перед каждой операцией заглядывала в анатомический атлас. Не то чтобы готовлюсь, но возьму, погляжу.

У нас был доктор, который подходил к умирающему пациенту и говорил: «Да ты совсем хороший! Скоро встанешь!». Больной засияет, улыбается, и через день-два умирает. Пациентам надо поднимать настроение. Хотя бы на его последние дни, часы жизни. Пришли другие времена, и сейчас говорят, что нужно резать правду-матку в лицо. Я брала пациентов, которых коллеги считали неоперабельными. У одной из таких пациенток сейчас двое детей.

Надо любить дело, которым занимаешься. А ещё надо любить людей. Хотя я всегда считала, что мне больше нравятся животные. Но больных своих я люблю. Всех!».

WRN

Метки: , , , ,

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Календарь

Ноябрь 2019
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Окт    
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930  

Архивы