АНДРЕЙ ВОЗНЕСЕНСКИЙ: «ГЕТТО В ОЗЕРЕ»

1 июня 2017

RudVoznesnsky1-S«Андрей Вознесенский и Владимир Высоцкий. Оба близко к сердцу приняли трагедию еврейского народа. Второй отчасти по зову крови. Первый – по зову души».

Так писал в своих воспоминаниях львовский военный журналист Борис Григорьевич Комский, фронтовик, полковник в отставке, автор восьми книг. Его произведения переведены на белорусский, польский, болгарский, английский, французский, идиш, арабский языки; статьи печатались в журналах «Огонек», «Смена», «Украина», «Октябрь».

Ему было 17 лет, когда началась война, он вместе со сверстниками пошёл работать на оборонный завод. Но когда фронт приблизился к Киеву, молодёжь эвакуировали далеко на восток страны. В боях за Киев погиб отец Бориса. В Орловском пехотном училище, которое базировалось тогда в Средней Азии, он прошёл ускоренный курс обучения и сразу попал в самое пекло – на Курскую дугу. Потом – миномётчиком пошёл вперёд, на Запад. Поседел в 20 лет, был ранен в Восточной Пруссии, удостоен нескольких правительственных наград, в том числе медали «За отвагу» и ордена Красной Звезды. На военных дорогах в короткие периоды между боями RudZovOzKomsky-Sлейтенант Комский писал очерки в военные газеты о событиях на передовой. День Победы встретил в Германии. После войны был назначен ответственным секретарем дивизионной газеты «Гвардеец» Белорусского военного округа. Позже судьба забросила его в редакцию армейской газеты на Чукотку. Он мечтал вернуться в Киев, где в Бабьем Яру остались все его родственники, но в те годы это было невозможно. Борис Григорьевич уезжает в Прикарпатский военный округ, где в течение 37 лет работал в газете «Слава Родины».

В 1990 году Б.Г. Комский стал главным редактором первой независимой еврейской газеты «Шофар» Львовского общества еврейской культуры имени Шолом-Алейхема. В 2011-м Бориса Григорьевича не стало. Ему было 87 лет.

Продолжим воспоминания Б.Г. Комского, бережно сохранённые его коллегами:

«Тогда, в 60-е годы в Советском Союзе была «оттепель», какие-то проблески свободы пьянили головы, особенно молодые, «Литературная газета» опубликовала «Бабий Яр» Евгения Евтушенко, возвращались из лагерей немногочисленные ещё живые политзаключенные, а на страницы учебников – фамилии и даже фотографии уничтоженных в сталинские времена известных деятелей, литераторов, учёных.

В один из моих приездов в Москву я попал на вечер в Политехнический музей, где с восторгом и провинциальным удивлением слушал тогдашних поэтических кумиров – А. Вознесенского, Р. Рождественского, Е. Евтушенко и других. Потом мы пару раз всей командой ходили на площадь к памятнику Маяковскому, где выступали перед тысячами слушателей поэты и барды – Б. Окуджава, Ю. Визбор и другие, ставшие потом известными и знаменитыми. С некоторыми из них нам даже удалось познакомиться.

После возвращения во Львов мы ещё долго обсуждали услышанное и увиденное, рассказывали знакомым, доставали сборники стихов, по многу раз прокручивали тоненькие пластинки из журнала «Кругозор».

И вдруг летом 1965 года знакомые ребята из армейской команды сообщают нам новость: на военных сборах в нашем Прикарпатском округе находятся Андрей Вознесенский и ещё несколько поэтов. Они ездят по гарнизонам, носят офицерскую форму. Правда, боевой подготовкой не занимаются, да и живут не в казармах, а в гостинице. Но, самое главное, скоро они будут выступать в окружном доме офицеров. Конечно, друзья – спортивные соперники – провели нас на встречу с москвичами (помню, что там были ещё Владимир Костров, Станислав Куняев – тогда он не проявлял свою будущую юдофобскую суть – и ещё один поэт, чью фамилию я забыл). Они по очереди читали свои произведения, отвечали на вопросы переполненного зала.

А.А. Вознесенский был с погонами лейтенанта, он тоже прочитал несколько своих стихов. Среди прочитанных было и поразившее меня до глубины души «Зов озера». После окончания выступления я подошёл к поэту, поблагодарил за стихи и предложил гостям провести экскурсию по своему любимому городу. А на следующий день во время прогулки попросил Андрея Андреевича рассказать историю «Зова озера».

И поэт рассказал. Попал он недавно в один из гарнизонов в Ивано-Франковской области (Украина), выступил. И гостеприимные хозяева пригласили на рыбалку. Поехали, половили, развели костёр, начали варить уху, конечно, выпили немного.

И тогда один из «местных товарищей» говорит, что озера этого раньше здесь не было, а был глубокий большой овраг. Именно в него в 1942 году нацисты и их добровольные помощники из тамошних полицаев-антисемитов загнали евреев из гетто и расстреляли. Там же уничтожили и арестованных подпольщиков. А чтобы скрыть следы своего гнусного преступления, затопили овраг водой из недалёкой речушки. «И как здесь RudVoznesnsky-Sрыба славно ловится!» – потирал довольно руки словоохотливый собеседник.

Потрясённый этим рассказом, поэт Андрей Вознесенский (годы жизни: 12 мая 1933-го 1 июня 2010 года) в 1965 году написал стихотворение «Зов озера», которое сразу было напечатано в окружной военной газете. А через несколько лет Вознесенский опубликовал поэму «Ров» – проклятье негодяям, которые раскапывали возле Симферополя ров — место расстрела 12 тысяч евреев и плоскогубцами вырывали у трупов золотые коронки. Поэма вошла во все сборники поэта, а стихотворение «Зов озера» (насколько мне известно) – только в некоторые. Прочитай его, читатель, оно того стоит».

ЗОВ ОЗЕРА

Наши кеды как приморозило.

Тишина.

Гетто в озере. Гетто в озере.

Три гектара живого дна.

Гражданин в пиджачке гороховом

зазывает на славный клёв,

только кровь

на крючке его крохотном,

кровь!

«Не могу, – говорит Володька, –

а по рылу – могу,

это вроде как

не укладывается в мозгу!

Я живою водой умоюсь,

может, чью-то жизнь расплещу.

Может, Машеньку или Мойшу

я размазываю по лицу.

Ты не трожь воды плоскодонкой,

уважаемый инвалид,

ты пощупай её ладонью –

болит!

Может, так же не чьи-то давние,

а ладони моей жены,

плечи, волосы, ожидание

будут кем-то растворены?

А базарами колоссальными

барабанит жабрами в жесть

то, что было теплом, глазами,

на колени любило сесть…».

«Не могу, – говорит Володька, –

лишь зажмурюсь –

в чугунных ночах,

точно рыбы на сковородках,

пляшут женщины и кричат!».

Третью ночь как Костров пьёт.

И ночами зовёт с обрыва.

И к нему

Является

Рыба

Чудо-юдо озёрных вод!

«Рыба, летучая рыба,

с огневым лицом мадонны,

с плавниками белыми

как свистят паровозы,

рыба,

Рива тебя звали,

золотая Рива,

Ривка, либо как-нибудь ещё,

с обрывком

колючей проволоки или рыболовным

крючком

в верхней губе, рыба,

рыба боли и печали,

прости меня, прокляни, но что-нибудь

ответь…».

Ничего не отвечает рыба.

Тихо.

Озеро приграничное.

Три сосны.

Изумлённейшее хранилище

жизни, облака, вышины.

WRN

Метки: , , , , , , , , , , , , ,

Один комментарий

  1. Зиновий Коровин
    11 июня 2017 в 21:36

    Вообще-то для меня имя каждого крупного поэта ассоциируется с несколькими его произведениями, наиболее «зацепившими» мои мысли и чувства. Например, Евтушенко — с «Бабьим яром» и «Наследниками Сталина», Окуджава — с большинством своих ранних песен, Высоцкий — также с четырьмя «туристическими» песнями, которые я узнал отнюдь не из слабенького кинофильма «Вертикаль», а от моих друзей-бардов. А у Вознесенского — это «Пожар в архитектурном институте», «Бьют женщину», «Антимиры», «Миллион алых роз» и даже «У озера». Но никак не «Зов озера», стихотворение не менее сильное, чем «Бабий яр» Евтушенко, но не нашедшее в своё время своей «ракеты-носителя» для запуска на всесоюзную «орбиту» всеобозримости и всеуслышания. И я очень благодарен как покойному военному журналисту Борису Комскому, так и Интернет-журналу и его неутомимому главному редактору Льву Рудскому за возможность познания такого пронзительного, душераздирающего стихотворения, каким является «Зов озера» глубоко уважаемого мною прежде, а теперь и ещё больше — за чистоту души и порядочность — замечательного поэта Андрея Вознесенского.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Календарь

Август 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Июл    
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031