«ПАМЯТИ ЭЛЬДАРА РЯЗАНОВА. ШУСТЕРМАНЫ в САМАРЕ»

16 апреля 2016

RudMessererRyazanv-SМой друг по facebook Игорь Фейгин из Местной религиозной обшины ортодоксального иудаизма «Ор Исраль» (Самара, Россия) прислал мне интересную статью «Многоуважаемый шкаф. Самарские родственники Эльдара Рязанова готовы передать семейные реликвии в музей его имени», опубликованную в издании «Самарская газета» за подписью Татьяны Гридневой, и блок чёрно-белых исторических фотографий. К этому посланию было прикреплено пояснение «Памяти Эльдара Рязанова. Шустерманы в Самаре», которое я решил использовать в качестве заголовка данного материала.

Так как все мы выросли на фильмах великого режиссёра, а волею судеб мне посчастливилось неоднократно встречаться в Москве с Эльдаром Александровичем и даже однажды сфотографироваться с ним и Борисом Асафовичем Месерером (мужем поэтессы Беллы Ахатовны Ахмадулиной) в галерее Зураба Константиновича Церетели, то я не мог пройти мимо этой публикации и решил поместить её в моём интернет-журнале Worldrusnews.ru/Мировые и российские новости. Итак, вот она…

В этой большой квартире на улице Куйбышева я бывала в юности – здесь жил мой одноклассник. И вот снова попала сюда спустя десятилетия. И сразу же у входа на прежнем месте увидела старого знакомца – столетний дубовый шкаф. Он, кажется, ничуть не изменился: всё также тускло поблёскивает темно-коричневыми боками в полумраке прихожей, а встроенное между передними дверцами зеркало также чётко отражает поблекшие обои на стенах бывших барских апартаментов.

Ну, и где теперь найдешь такое качество, – заговорил, принимая моё пальто, хозяин квартиры Абрам Маркович Когенман. – Вот посмотри на шкаф-купе во внучкиной комнате – новый, но разве это мебель? Старым шкафом с резьбой и сейчас любоваться можно, а на тот и не взглянешь, утилитарная вещь!

Я хорошо помнила даже не сам шкаф, а большое зеркало, в которое второпях кидала взгляд, когда забегала в этот гостеприимный дом, чтобы занести задание заболевшему однокласснику Лёвушке, сыну Абрама Марковича. На кухне, отделённой от прихожей стеклянными дверями, вечно хозяйничала тетя Мира. Оттуда неслись аппетитные запахи, и она совала нам в руки то горячий пирожок, то оладушек:

– Возьмите, поешьте по дороге, ведь из школы прибежали…

Уже нет Миры Ароновны, этой тихой, улыбчивой женщины. И дом без неё опустел.

– Да, она была лёгким человеком, никогда не жаловалась, даже тяжело болея, старалась улыбаться, – вспоминает жену Абрам Маркович. – Такой же характер был и у нашего дорогого Эльдара Александровича – весёлый, добрый… Хотя, конечно, в нем был сильный, мужской стержень: он умел добиваться задуманного.

Мы, одноклассники Лёвы Когенмана, никогда и не слышали, что его мама – двоюродная сестра обожаемого нами режиссёра Эльдара Рязанова. Она не афишировала свое родство с этим великим российским кинематографистом, хотя всю жизнь поддерживала с ним отношения.

– Мира постоянно перезванивалась с Эликом, писала ему письма, рассказывая о том, как у нас в семье обстоят дела, как поживают его любимые самарские тётушки, – рассказывает Абрам Маркович, – а когда он приступил к автобиографическим эссе, отсылала ему фотографии из семейного альбома для их иллюстрации.

RudRyazanovSamara-S

Так что у Абрама Марковича фотоснимков осталось немного, зато каких! Вот, например, дореволюционное фото семьи Михаила Шустермана – деда Эльдара Рязанова. В центре в окружении детей и внуков восседает почтенный белобородый старец – прадед режиссёра, купец Мордух со своей супругой. Рядом возле сидящей на стуле жены – сам Михаил Шустерман, вокруг – их дети. На фотографии Берта, мать Миры Ароновны, сидит в белом платьице на полу рядом с сестрой Софьей, а во втором ряду, позади родителей, стоит единственный сын Михаила Лев, к бабушке прислонилась Поля, рядом со Львом – гимназистка Елена, которую в семье звали Женей. В её куйбышевскую квартиру на улице Фрунзе, 120 принесли из роддома новорождённого Элика, богатыря весом в 3 килограмма 950 граммов. Было это 18 ноября 1927 года. Зарегистрировали ребенка в самом старом Куйбышевском бюро ЗАГС на Хлебной площади.

Большая семья купцов Шустерманов давно жила в Самаре и занимала целый этаж особнячка на пересечении улиц Предтеченской, ныне Некрасовской, и Дворянской, ныне Куйбышева, – продолжает свой рассказ Лев Абрамович Когенман.

Михаилу Шустерману трудно было одному кормить шестерых детей: на фотографии 1906 года нет ещё дочери Иды, она родилась позже. Но, несмотря на все тяготы жизни, девочкам удалось дать образование. А брат Лев погиб. Ида, став врачом, тоже погибла на фронте в Великую Отечественную. Её похоронку помогла отыскать в семейном архиве дочь Льва Абрамовича Настя.

А Женя всю жизнь проработала в библиотечном коллекторе в штабе ПриВО и по возможности снабжала своего обожаемого племянника дефицитными в советское время книгами. Будущая мать режиссёра Софья вышла замуж за русского красавца комиссара Рязанова. Эльдар Александрович так вспоминал Александра Семеновича: «Отец воевал против Колчака. В 1922 году, когда ему было 24 года, его послали разведчиком в Китай. Мать поехала с ним. Потом, ещё до моего рождения, они работали в Персии, в Тегеране».

– Мать моей жены, Берта Михайловна, даже ездила к ним в гости в Тегеран, где они работали в торгпредстве, – замечает Абрам Маркович.

Рожать сына Софья Михайловна уехала к родителям в Самару. Мальчика назвали в честь друга отца Эльдаром, что в переводе с персидского языка означает «владеющий миром». Пройдут годы, и Рязанов воистину станет властителем умов и сердец миллионов.

Вскоре из Самары мальчика увезли в Москву, где его отец занял важный пост. Но затем родители Элика разошлись, так как отец запил. Софья Михайловна повторно вышла замуж за вдовца с ребёнком. С семи лет будущий режиссёр воспитывался отчимом, замечательным человеком инженером Львом Михайловичем Коппом. Он не делал никакого различия между сыновьями: приёмным и собственным.

А в тяжёлом 1941 году вся семья из Москвы приехала в Самару в эвакуацию, всё в ту же комнатку одинокой тёти Жени. Ей отгородили шкафом уголок, а Софья, два мальчика и Лев Михайлович ютились все вместе.

– Возможно, что это тот самый знаменитый шкаф, о котором пишет в своих воспоминаниях режиссёр Рязанов? – спрашиваю я.

– Да нет, этот шкаф стоял у моей тёщи Берты Михайловны, она жила рядом с Женей, на той же улице Фрунзе, в доме № 111, – возражает Абрам Маркович. – Но Эльдар Александрович пользовался этим фамильным шкафом, ведь все самарские тётки старались пригласить племянника в гости, подкормить подростка. Он забегал к ним по дороге из школы.

Интересуюсь, а как родственники Э.А. Рязанова относятся к идее создать музей режиссёра в квартире тёти Жени, есть ли возможность разыскать что-то из подлинной мебели, которая стояла в комнате Елены Михайловны Шустерман.

– Мы, конечно, всей душой «за», – говорит Лев Абрамович. – Вместе с папой мы постараемся помочь определить, где что стояло в его комнате, возможно, по родственникам сможем найти что-то из подлинной обстановки. Вроде бы после смерти тётушки кто-то забрал на память этажерку с единственной её драгоценностью – книгами и тот самый её шкаф. Ведь в своей коммуналке она жила очень скромно и почти ничего в комнате не меняла. У папы на память остался её письменный прибор, и он думает преподнести его музею. Слышали, что Эмма Валериановна Абайдуллина, последняя жена Эльдара Александровича, намерена тоже передать некоторые личные вещи мужа в самарский музей. Если откроют мемориальную комнату Э.А. Рязанова в Самаре, – все наши земляки смогут придти в гости к любимому режиссёру, и память о нём сохранится навечно в его родном городе.

WRN

Метки: , , , , , , , , , , ,

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Календарь

Декабрь 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Ноя    
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Архивы